Другими словами, весьма сложно формироваться первичным ячейкам демократического общества снизу, когда сверху излучаются ценности феодального уклада. Или как в свое время пел Борис Гребенщиков: «тяжело быть послом рок-н-ролла в неритмичной стране».
Что касается институтов гражданского общества, то здесь ситуация еще хуже. При СССР, при всех его ограничениях политических свобод (не вся же жизнь человека сводиться только к ним), в бытовых вопросах советский человек был достаточно защищен от произвола чиновников – в большинстве случаев он мог бы обратиться в местные партийные или профсоюзные организации и получить помощь. Но в 1990-х годах эта система закономерно пришла в упадок, и теперь среднему украинцу намного сложнее отстоять свои права, чем в свое время жителю УССР. Тем более, в развитых демократиях именно «третий сектор», формирующийся инициативой снизу, защищает от произвола государства и бизнеса граждан, чьи права и так достаточно соблюдаются и поддерживаются правоохранительной системой. А в Украине – чуть ли не государству вменяется в обязанность развитие системы НГО.
Сейчас украинский «третий сектор» находится в поиске новой модели функционирования. В 1990-х годах, в основе работы большинства из них лежал неписанный «кодекс строителя демократии», с разной степенью щедрости поддерживаемый западными фрондами. После 2004 года демократический пафос несколько померк и активность НГО уменьшилась. В нынешней социально-политической ситуации ряд НГО надеются сдуть пыль с наработок рубежа 1990–2000-х годов и вновь гордо «поднять» гранты борьбы за демократию. Но, скорее всего, в реальности будут работать только те организации, которые смогут органично заниматься сугубо прагматичными общественными вопросами. Либо, чего греха таить, смогут сотрудничать с властью, смягчая или даже амортизируя ее не вполне цивилизованную политику внутри страны и неуклюжие поступки вовне.
Восточноевропейское танго: кто танцует украинскую политику?
Обзор политических итогов 20 лет украинской независимости был бы не полным без анализа того, какое влияние на развитие Украины оказывала Россия. В 1990-х годах складывалось четкое впечатление о вторичности украинского политического процесса. Только в Киеве внутренние конфликты решались чуть мягче, чем в Москве, а экономические и социальные издержки «демократического транзита» были выше.
Если в первые годы независимости вторичность еще можно было объяснить инерцией советской системы управления (учились «там же» и у «тех же»), то далее «игра вторым номером» стала привычной для украинских правящих элит. Как результат, местные правительства, стремясь решить поточные острые проблемы (такие как погашение задолженности за поставки энергоносителей) по факту выступали основными лоббистами российских интересов.
Лишь к рубежу 2000-х годов в Украине, благодаря появлению влиятельной некоммунистической оппозиции, начала просматриваться собственная внутриполитическая линия, венцом которой стала «оранжевая революция». На короткий период вечно вторая Украина вышла из российской тени как претендент на демократическое лидерство на постсоветском пространстве и в этой ипостаси попыталась сформировать собственную альтернативу российским политическим рецептам постсоветской модернизации – умеренный авторитаризм, который в большинстве бывших советских республиках оказывается довольно таки неумеренным.
