Для сравнения, в России наблюдается недостаток подобных людей. Здесь необходимо признать, что и масштаб проблем, стоящих перед россиянами, а значит и требующих соответствующих энергетических затрат, значительно шире. Но, так или иначе, путинский авторитаризм успешен именно потому, что он выстраивает бездушную и примитивную бюрократическую машину, повинующуюся кремлевским бюрократам. При этом любой более менее активный человек, не гнушающийся методов власти, может найти себе применение на пути к «возрождению Великой России». Поэтому у наших соседей у оппозиции нет значительной социальной базы.
В Украине же в силу исторических демократических традиций и трансформации социальной структуры общества в последние десятилетия, авторитаризм бесперспективен и, скорее, будет приводить к обратному эффекту. «Бездушная и примитивная бюрократическая машина» не сможет консолидировать активных украинцев, в том числе, из-за малых масштабов предлагаемых им задач. Впрочем, конечно, остается сценарий, когда какая-нибудь из политических сил попытается решить эту властно-социальную дилемму силовым способом. Однако здесь, на всякий случай, можно напомнить, что Международный трибунал в Гааге уже заканчивает судебные разбирательства по преступлениям против человечности в Югославии, и у его судей появится время заняться и другими странами.
В то же время, активная часть населения постепенно, но неуклонно покидает пределы страны добровольно, предпочитая начинать новую жизнь с «мытья посуды» в Гамбурге и Нью-Йорке, чем бороться за выживание при очередном патерналистско-популистском режиме.
Десакрализация власти: идолы падут
Одним из важнейших политических результатов 20 лет независимости стало то, что власть как социальный феномен наконец-то заняла свое, достаточно скромное место в общественной жизни. В этом случае без преувеличения можно говорить о произошедшем цивилизационном сдвиге. В Украине власть уже не священное животное, о ней не говорят с придыханием, со страхом и блеском в глазах. Это банальный инструмент. Да, к сожалению, с 1991 годы это был инструмент, прежде всего, обогащения узких групп влияния за счет широких масс. Но, скорее всего, это была вынужденная плата за переход к современному секуляризированному обществу, за отказ от чеховской практики «выдавливания из себя раба по капле», от необходимости повиноваться помазанникам Божьим в виде императоров и генсеков, а также их нынешним кремлевским наследникам.
Данный сдвиг не осознан нынешней властной командой. Во-первых, вызывает сомнение адекватность современным условиям и актуальным задачам сама постановка вопроса о возвращении уважения к власти. Во-вторых, реальные действия по преследованию «героев вчерашних дней» – оппозиции – ведет к обратному эффекту, лишь тем самым доказывая, что украинская власть растет от сохи, а не от храма. К слову, российские «коллеги», создавая свою «управляемую демократию» и возвращая святость власти, в начале 2000-х преследовали не столько вчерашних политических оппонентов, сколько олигархов, приведших их же во властные коридоры.
