Однако в октябре 2009 г. Evraz Group с целью увеличения прямых продаж конечным потребителям приобрела «Карбофер Металл» у Carbofer Group. При этом сообщалось, что поскольку Carbofer Group является должником Evraz, на его покупку компании не потребуется больших затрат.
Теоретически Катунин, имеющий опыт управления в металлургическом бизнесе, в данной сделке мог бы выступить как один из будущих топ-менеджеров объединенной компании с российской стороны, который получит небольшой пакет ее акций. Однако, скорее всего он выполняет функцию посредника, который был одним из переговорщиков и техническим организатором сделки.
За Катуниным просматриваются очертания мощной структуры (а возможно и нескольких), партнерство с которым позволит решить нынешние проблемы ИСД.
Такими партнерами могли бы быть Evraz или «Металлоинвест», возможную причастность которых к сделке с ИСД широко обсуждает пресса двух стран. В этом случае все понятно и логично, хотя, отметим, что одновременное участие в сделке обеих компаний маловероятно, поскольку в этом случае появляется сразу три мощные группы акционеров, каждая из которых будет претендовать на управление корпорацией. Кроме того, практика ведения бизнеса указанными российскими метхолдингами предусматривает стремление к получению полного контроля (на уровне не ниже 75% УФ) в поглощаемых активах.
Другой вариант – акции ИСД купила некая финансовая группа, не имеющая интересов в металлургии (об этом косвенно свидетельствует заявление вице-президента консорциума «Индустриальная группа», которая управляет активами ИСД, Александра Пилипенко), зато имеющая некий интерес в том, чтобы вложить $2 млрд. в находящуюся в непростом положении украинскую компанию. Здесь открытым остается вопрос – зачем это может быть нужно непрофильному инвестору?
С точки зрения чистого бизнеса, покупка контрольного пакета ИСД с «кризисным дисконтом» выгодна, но при условии быстрого роста рынка и капитализации корпорации.
Одновременно, это и довольно рискованно – в случае слишком медленного восстановления рынка или любых других форс-мажоров (дефолт компании, политические поствыборные риски) инвестиции не окупятся.
С другой стороны, украинская корпорация заинтересована не в очередном кредиторе, который одолжит денег, тем самым еще глубже загнав ее в долговую яму, а в стратегическом партнере, с помощью которого будут решены вопросы с поставками сырья.
Кремлевские деньги этих проблем не решат, поэтому версия о приходе в ИСД «чисто финансовых инвесторов» выглядит не слишком убедительно. Очевидно, что в сделке присутствует некая фигура или структура, которая гарантировала украинским совладельцам, во-первых, сохранение некого паритета в управлении корпорации (роль младших партнеров их не устраивает), а во-вторых, определенный стратегический вклад в развитие (это, конечно же, доступ к дешевому сырью).
К слову, согласно заявлению А. Пилипенко, С. Тарута и О. Мкртчян не планируют продавать оставшиеся 49,9% акций ИСД и выходить из бизнеса.
