Николай Пантелеймонович, в порту работает большое количество негосударственных компаний. В том числе стивидорные компании, которые занимаются грузовыми работами. Зачем такое сотрудничество нужно стивидорной компании, понятно: арендовать или взять в управление причал менее затратно и рискованно, чем строить порт с нуля. А в чем интерес порта? На самом деле это стандартная схема в международной практике. Такая форма работы создавалась десятилетиями и даже столетиями. Грузовые работы выполняют частные стивидорные компании. А администрация порта сдает им в аренду или управление склады, технику и контролирует их эффективное использование.
Предположим, есть участок, на котором порт зарабатывает 100 тысяч долларов в месяц. Если частная компания сможет заработать для порта больше, почему не сдать этот участок в аренду.
На каких условиях стивидорные компании используют причалы и другие мощности в Одесском порту? Они работают на условиях аренды недвижимого (например, склад) и движимого (кран) имущества. Причем причалы они арендовать не могут. Причалы — государственные, к любому из них может подойти любое судно.
Но за пользование причалами надо платить. За пользование причалами компании платят причальный сбор.
Что получает порт от стивидорных компаний, кроме арендных платежей и портовых сборов? От 8 до 15% дохода в зависимости от вида работ. Причем доход компании прозрачен — ведь мы видим, какой объем груза переработан и сколько это стоит. И нас совершенно не интересует, сколько «проедят» операторы.
На самом деле головная боль любого руководителя порта — где найти грузы. Особенно в ситуации вроде нынешней, когда все порты незагружены. Стивидорные компании — это возможность получения дополнительных грузопотоков.
А какова процедура «допуска» стивидорной компании в порт? Сейчас это определяется через тендеры. Когда мы начинали эту процедуру, тендеров не было.
Вас в свое время обвиняли в том, что компания «ГПК-Украина» (ее связывают с немецкой Hamburger Hafen und Lagerhaus AG и россиянином Александром Жуковым) пришла в порт в обход тендера. Эти обвинения не имеют под собой никакой почвы. Они («ГПК-Украина». — «ДЕЛО») начали работать, когда никаких тендеров не нужно было проводить.
Вообще громких обвинений звучало достаточно много. Но это не означает, что они соответствуют действительности.
Стивидорные компании обвинялись в отмывании денег. Говорилось, что вся прибыль, которую они получают, — это то, что недополучает порт. Потому в свое время убрали совместную деятельность — якобы она была неэффективной. На самом деле она давала порту большую эффективность, чем сотрудничество на условии договора аренды. Причем это подтверждено неоднократными проверками различных комиссий.
Насколько большую? Например, если говорить о деньгах. 
