Первый туркменский провалЭтот новый альтернативный «Газпрому» трубопровод заработает с 1 января 2010 года. Фактическая средняя цена поставок по нему не превысит $200/1 тыс. м3. Номинально из 30 млрд. кубометров газа 17 млрд. будет поставлено из Туркменистана по установленной им общей для Ирана, РФ и КНР цене — свыше $300/1 тыс. м3, однако за вычетом погашения кредита КНР на строительство трубопроводов. Еще 13 млрд. м3 будут поставляться в Китай по еще более низким ценам, ориентировочно до $180/1 тыс. м3. Эту часть поставок составил газ, добытый КНР на туркменской территории, — в рамках уже заработавших туркмено-китайских соглашений о разделе продукции (СРП) с туркменских месторождений, расположенных на ранее неосвоенном восточном берегу реки Амударья.
Исходя из этих достижений Пекин вряд ли согласится мирно говорить с РФ о цене, которая будет хоть на доллар выше туркменской, имея на руках эффективную «двойную» (импорт и СРП) туркменскую цену уже реальных поставок 2010 года. В его интересах склонить Кремль отдать китайским компаниям часть месторождений Сибири для разработки в режиме СРП. Так же, как это сделали Туркменистан и Казахстан, в котором КНР контролирует крупную добывающую компанию «Актобемунайгаз».
Казалось бы, Кремль должен был отреагировать на такие новые реалии и сформулировать Китаю новые предложения. Однако даже намеков на возможное совместное с Китаем освоение Сибири на нынешних переговорах не было. Более того, невзирая на достижение Китаем в Туркмении принципа «двойных цен», Кремль не решился сделать для Китая исключение в своей политике единой экспортной цены. «Ценообразование будет построено на «газпромовской» практике поставок газа на экспорт. Мы договорились, что объемы поставок будут определены в контракте, который будет содержать формулу, привязанную к ценам экспорта газа в ЕС», — заявил после нынешних переговоров Миллер.
Второй туркменский провалТеоретически Кремль вполне мог сорвать сроки строительства газопровода Туркменистан — Китай, чтобы до старта проекта вывести газовые переговоры с КНР на уровень предметного ценового диалога — помешать строительству, например, могли провокации исламских фундаменталистов в беспокойных регионах Западного Китая или Восточного Узбекистана. И они произошли. 13 июля в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР (через который идет газопровод) начались массовые протесты мусульман-уйгуров. Однако они не приняли политического характера и скатились до уровня массовой уличной поножовщины. На гонконгские банки, кредитовавшие строительство, волнения не произвели должного впечатления. Как бы кому не хотелось, это пока все же не гражданская война.
Кроме такого колоритного форс-мажора сроки ввода в строй газопровода Туркменистан — КНР могли бы передвинуться по куда более солидной причине. Ею являлась объявленная в марте блокада «Газпромом» импорта газа из Туркменистана. Не вдаваясь в ее ценовые детали, необходимо отметить, что среднеазиатская пресса называла одну главную и сугубо техническую конечную цель блокады — вывод из строя оборудования большинства туркменских месторождений (минимум) или их вынужденную аварийную консервацию (максимум) из-за перепада давления в перекрытых «Газпромом» трубопроводах. Случись это, сроки завершения туркмено-китайского проекта уж точно были бы перенесены. Однако Туркменистан сумел справиться с ситуацией. И получился совсем другой результат. 9 октября, накануне начала газовых переговоров с КНР, «Газпром» неожиданно для многих полностью сложил оружие, заявив о прекращении блокады Туркменистана. И ни слова не проронил о достижении компромисса в ценовом споре, который якобы эту блокаду породил. Вышел странный парадокс — Ашхабад сейчас, как и ранее, не отрицает, что выставил «Газпрому» цену поставок газа в 2009 году «на входе в РФ» в сумме $375/1 тыс. м3, и это притом что цена поставки газа «на выходе из РФ», в Украине, к концу года упала ниже $200/1 тыс. м3. Выходит, блокада завершилась тем же, с чего и началась. Так чем же тогда она реально была — ценовым спором или все же провальной попыткой разрушить ресурсную базу туркмено-китайского проекта?
