В прошлом году государство начало реализацию целого ряда масштабных проектов в промышленности и энергетике, непосредственно касающихся бизнеса. О принципах и проблемах реформ в авиастроении и судостроении, роли политики в экспорте энергоносителей, темпах роста добычи нефти и разделе шельфа рассказал министр промышленности и энергетики Виктор Христенко.-- Год назад одной из основных тем был перевод российской энергетики на уголь для высвобождения экспортных объемов газа. Удалось ли решить эту проблему, определив в рамках генсхемы размещения объектов электроэнергетики тип топлива для новых станций, или она потеряла актуальность? -- Прошлый год действительно прошел под знаком энергетики. Причем моменты, связанные с глобальной энергетической безопасностью, были не менее, если не более остры и актуальны, нежели внутренние. Последние заключаются даже не в высвобождении газа или нефти на экспорт. Российская экономика подошла к той фазе, когда фактор эффективного использования энергоресурсов стал ключевым для ее конкурентоспособности. Один из основных моментов, который всегда рассматривался как наше преимущество, это избыток якобы дешевых энергетических ресурсов. Расставание с этим мифом и лежало в основе гаммы решений, которые принимались. Первое и важнейшее из них появилось 30 ноября 2006 года после мучительных дискуссий -- изменение параметров рынков газа и электроэнергии. По сути, это программа либерализации, хотя и с определенного рода кавычками. Я начал с этого, поскольку генсхема развития электроэнергетики до 2020 года в определенной степени без этих решений вообще не могла бы обсуждаться.
-- Какова судьба генсхемы?-- Мы направили документ в правительство. Для Калининградской области понятна схема, по которой РАО "ЕЭС России" и "Газпром" найдут совместные формы участия в развитии электроэнергетики. То же по Северо-Западной ТЭЦ. Северо-Западный регион является самым проблемным по одной простой причине -- это терминальная точка газовой инфраструктуры. Чтобы туда доставить необходимый объем газа, надо расшивать не финальную часть трубы, а идти по всей системе. Это большие проблемы не столько по деньгам, сколько в связи с учетом факторов развития добычных мощностей. Чтобы не получилось, что вывод одного из месторождений и запуск другого приведет к тому, что требуемые дополнительные транспортные мощности завтра окажутся пустыми. Политики там никакой нет, поэтому в ближайшее время генсхему примем.
-- Какова сегодня политическая составляющая в вопросе экспорта энергоресурсов?-- Вокруг поставок газа вообще достаточно много политики, которая весь год сопровождала эту тему. И много ярких ярлыков России было навешано. Когда говорили, что для нас это самый главный политический фактор, что энергетика -- это та дубина, которой Россия... ну и так далее. Я имею в виду, например, проблемы по Nord Stream. Нас часто подталкивают к тому, чтобы находиться в роли оправдывающихся. Но все эти диалоги после первых же десяти минут показывают, что нам оправдываться не за что, и удается снимать этот политический налет. Хотя в ряде стран формируется не всегда благожелательное общественное мнение по поводу России, и среди первых факторов, как правило, звучит энергетика. Связано это с простой вещью: 25% рынка газа в Европе -- это российский газ. Это воспринимается как зависимость сродни наркотической, с которой надо бороться. При этом, как только у нас усиливаются контакты с Китаем, тут же возникает ревность: что же вы туда? А мы тут как? А хватит ли на тех и на нас газа? Это подчас внутриполитические проблемы либо в отдельных странах, которые в поиске аргументов для спекуляций находят вот такие "изюминки". Либо неких сообществ, когда выясняют отношения, в том числе в Евросоюзе, насколько энергетика или энергополитика является сферой наднационального регулирования или национального регулирования стран. У них эта дискуссия идет достаточно долго. Это внутреннее дело ЕС, но пока энергетика является в существенной части национальной прерогативой отдельных стран. Они сами определяют свою стратегию, сами оценивают свою безопасность. Там дифференциация колоссальная: кто-то двумя руками за атомную энергетику, у кого-то фобия, кто-то на 100% завязан на газ, кто-то диверсифицировал поставки за счет сжиженного природного газа, у кого-то такой возможности нет. Я уже не говорю о чисто политических проблемах, которые бывают. А в любой внутриполитической борьбе самое лучшее -- это найти внешнего врага, поскольку это очень хорошо отвлекает, это очень известный прием. Но как бы ни шел этот общеполитический разговор, подписываются новые контракты, продлеваются сроки -- до 2035 года с Францией, Италией, Германией, основными нашими партнерами. Подписываются соглашения о взаимном участии в активах.
