Обеспечение «связи науки и производства» – самый удобный предлог для приватизации академических институтов. Не только тех, которые ценны своим научным потенциалом, но и привлекательных исключительно своим недвижимым имуществом. То, что в Украине до сих пор актуален вопрос, как повысить отдачу от науки, свидетельствует об отсутствии в стране самоорганизованного научного сообщества. Иначе оно первым предложило бы ответ – еще на заре независимости.Дискуссии о реформировании науки в Украине обычно начинаются с рассуждений о том, что делать с НАНУ, ее институтами, академиками и членами-корреспондентами, какими должны быть объемы и механизмы финансирования фундаментальных и прикладных исследований, кто должен распределять средства на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) и затем оценивать эффективность их освоения.
Но есть более важный и, можно сказать, основополагающий вопрос: какой должна быть наука в Украине, чтобы она выполняла свою социальную функцию – содействовать развитию страны и ее экономики. Самое известное научное учреждение НАН Украины – Институт электросварки им. Е. Патона – занимается не только сугубо прикладными разработками, но и фундаментальными исследованиями в области физики металлов, физической химии, магнитной гидродинамики, физики плазмы и т.п. Поэтому жестко делить научные коллективы или научные работы на фундаментальные и прикладные – значит заведомо утрировать реальную ситуацию в науке. Делить нужно другое: способы оценки фундаментальной и прикладной составляющих выполненных исследований.
Прикладную составляющую обычно вполне способен оценить заказчик: ему достаточно увидеть, получен ли желаемый (обещанный ему) результат. Но вряд ли можно надеяться на то, что руководитель государства или владелец корпорации способен оценить значимость фундаментального открытия или революционной изобретательской идеи (и на основании этого выступить заказчиком продолжения исследований в новой области или практической реализации изобретения). Здесь возникает вопрос об экспертах.
Зачем нужны Академии наукУченые, даже выдающиеся, тоже не всегда способны объективно оценить достижения коллег. Например, Наполеон вывод о бесперспективности изобретения Фултона сделал не сам, а после заключения французского академика Латобре (он был привлечен в качестве эксперта), который заявил: «Пар имеет двигательную силу, но столь слабую, что едва ли сможет двигать и детскую игрушку». И все же наличие самоорганизованного сообщества ученых, признающих заслуги и уважающих мнение друг друга, необходимо стране, которая стремится укрепить свои позиции в мире. Еще в XVII веке это осознали монархи Англии и Франции: в 1660 году в Лондоне было создано Королевское общество для развития знания, а в 1666-м в Париже – Академия наук. По их примеру были учреждены академии наук в других странах, в том числе Шведская королевская академия наук, выделяющаяся из общего ряда тем, что с начала XX века присуждает Нобелевские премии.
