Яркой наглядной демонстрацией похолодания российско-туркменских отношений стала произошедшая 9 апреля авария на газопроводе Средняя Азия–Центр (САЦ-4). Тогда на одном из воздушных переходов в зоне ответственности туркменской стороны в результате резкого роста давления газа произошел разрыв трубопровода с последующим возгоранием. Официальный Ашгабад фактически обвинил «Газпрома» (в лице его дочки «Газпромэкспорт») в едва ли не предумышленной халатности и игнорировании технологических соглашений (несоблюдение сроков уведомления о резком – на 90% сокращении поставок газа), что и стало причиной взрыва.
Окончательно политизировало конфликт пребывание министра иностранных дел Сергея Лаврова в Туркменистане (в рамках заседания совета министров иностранных дел СНГ), неудачно совпавшее по времени с аварией. При этом если С.Лавров утверждал, что, мол, не дело дипломатов - разбираться с аварией техногенного характера, вялые попытки РФ оправдаться на уровне экспертов были с демонстративной резкостью раскритикованы именно МИДом Туркменистана.
Не останавливаясь на достигнутом информационном эффекте, туркменская сторона выдвинула и финансовые претензии к российским партнерам (оплатить ремонт газопровода и компенсировать соответствующие убытки). Это ставит Кремль в патовую ситуацию. С одной стороны, удовлетворение символических, по сути, претензий Ашгабада означает признание себя стороной не только виновной, но и некомпетентной. Что автоматически ослабляет и так подорванное доверие к «технологической» аргументации представителей «Газпрома», в т. ч. и по проблематике украинской ГТС. С другой стороны, усугубление конфликта сейчас никак не на руку российским властям и грозит еще большей утратой контроля за перехватившим газотранспортную инициативу Туркменистаном.
Решение о том, станет ли газопровод "Восток-Запад" основой для реализации транскаспийского газопроводного проекта, давно лоббируемого Брюсселем и Вашингтоном, пока еще не принято. Но показательно, что одновременно с российско-туркменским конфликтом грузинские власти актуализировали вопрос о, казалось, забытом трансчерноморском проекте «Белый поток»: в Тбилиси был подписан меморандум о взаимопонимании между министерством энергетики Грузии и руководством White Stream Pipeline Co. Ltd. Понятно, что это не более чем декларация о намерениях, которая, тем не менее (с учетом влияния США на официальный Тбилиси), может косвенно свидетельствовать об энергетических приоритетах в регионе новой администрации Белого дома.
Сам же Туркменистан, не ограничивается российским и западным векторами газового партнерства. - 6 апреля президент Туркменистана напомнил о том, что туркмено-китайский газопровод ежегодной мощностью до 40 млрд. м3, несмотря на финансовый кризис, будет достроен уже до конца текущего года. Прорабатываются и возможности наращивания поставок газа в Иран, в том числе и транзитных (в случае «замирения» официальных Тегерана и Вашингтона). Для Ашгабада здесь особенно важно нивелировать российско-иранский меморандум о возможности продажи Ирану газа, закупаемого «Газпромом» у Туркменистана. В этом же контексте следует рассматривать и нормализацию отношений с Турцией, строительные компании которой на этой неделе получили многомиллиардные подряды на сооружение гражданских и военных объектов в столице Туркменистана.
