За воинственной риторикой Москвы и Брюсселя скрывается разговор о компромиссе.Евросоюз начал наступление на «Газпром». Вначале, как водится, было слово. В минувший вторник еврокомиссар по энергетике Гюнтер Эттингер обвинил Владимира Путина в стремлении восстановить могущество СССР с помощью энергетической политики. Это стало своего рода сигналом: в среду Еврокомиссия объявила об антимонопольном расследовании в отношении «Газпрома». Основанием послужили документы, изъятые в ходе прошлогодней инспекции в офисах «Газпрома» и его дочерних компаний в десяти восточно- и центральноевропейских странах Евросоюза. Концерн подозревают в недобросовестной конкуренции, установлении несправедливых цен на региональных рынках путем индексации долгосрочных контрактов к ценам на нефть и препятствовании транспортировке газа между членами ЕС. Эта практика противоречит требованиям Третьего энергетического пакета (ТЭП) ЕС, принятого как раз для защиты от энергетических монополий. К слову, Россия всячески противодействовала его принятию: в Москве считают положения ТЭП дискриминационными по отношению к «Газпрому». Это, однако, явное преувеличение. Недовольство России вызвано тем, что в основе пакета лежит идея демонополизации рынка путем разделения добычи энергоресурсов и их транспортировки (либо контроля над последней третьей стороны). Но активов в газотранспортной системе ЕС у «Газпрома» не так много — совместно с немецкой компанией E.ON он владеет газотранспортными системами прибалтийских государств. А это имеет уже непосредственное отношение к нынешним событиям. Инициатором прошлогодних проверок выступила Литва, полностью зависящая от российского газа. Еще два года назад Вильнюс выразил намерение разделить холдинг «Литовский газ», акционером которого является «Газпром», согласно нормативам ТЭП. Но «Газпром» утверждает, что таким образом литовское правительство пытается оправдать национализацию его активов. Дело дошло до суда, но финиш еще далек. Аналогичный процесс идет и в Польше. ТЭП отводил на перестройку энергосекторов членов ЕС три с половиной года. А подобные разбирательства срывают эти сроки. В то же время Западная Европа оказалась в более выигрышном положении. Она успешно занималась либерализацией своих газовых рынков. Причем не только с помощью альтернативных источников и поставщиков. Политический вес и статус главного источника доходов России (Германия — основной потребитель российского газа) стали теми козырями, которые вынудили «Газпром» пересмотреть свою тактику в регионе. В течение прошлого года он предлагал крупным западноевропейским клиентам серьезные скидки без привязки к цене на нефть в обмен на возобновление долгосрочных контрактов. Эту вынужденную уступку Москва компенсировала расширением участия в сопряженных секторах экономики — особенно энергогенерации.
Центральная и Восточная Европа оказались в куда менее выгодном положении. Здесь Москва успешно противодействовала попыткам диверсификации (и противодействует до сих пор). Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния и страны Балтии практически полностью зависят от российских поставок газа, но их потребление слишком мало, чтобы позволить влиять на Москву, как это делает Берлин. «Газпром» безнаказанно установил здесь цены почти вполовину выше, чем для западных партнеров, а энергетические секторы этих стран обслуживают его интересы. Соответственно нынешнее разбирательство можно было бы объяснить стремлением стран региона избавиться от такой чрезмерной опеки с помощью Брюсселя. Если бы не парочка «но». Во первых, на фоне кризиса такой демарш выглядит попыткой уменьшить давление на экономику (о чем, кстати, справедливо заявил Владимир Путин). А во вторых, в этой истории прослеживается традиционный, еще средневековый, европейский метод выяснения отношений. Некое слабое государство ссорится с мощной державой, которую не выгодно задевать ведущим странам. Те, в свою очередь, либо сколачивают коалицию в защиту обиженного малютки, либо усиленно ищут оптимальный выход, не забывая и о собственной выгоде. Начало расследования накануне отопительного сезона — такое же принуждение к миру, как и поздний поход Бонапарта на Россию. Особенно если учесть угрозу «Газпрому» штрафом в размере 10% годового дохода на соответствующих рынках (больше $12 млрд.).
