За высоким забором по адресу ул. Красноармейская, 37 можно рассмотреть фасад полуразрушенного особняка XIX века — памятника архитектуры. В 2004 г. местные власти признали объект аварийным и приговорили к сносу, жильцов отселили, а земучасток отдали под застройку. Кому — местные жители не знают, но при этом считают, что их обманули. «Никто не проводил ремонтных работ, одна из стен обрушилась, но даже после этого можно было спасти дом, — вспоминает предприниматель, арендовавший площадь в этом доме. — Но районной администрации это было невыгодно, ведь инвестор должен был выстроить многоэтажный отель. В итоге всех выселили с угрозами, мол, не получите квартир вообще, а дом все равно снесут».
По его словам, к разбору дома приступили на редкость оперативно, но быстро реализовать свои намерения инвестору помешала смена столичного мэра, работы были приостановлены и исторические руины «украшают» центр Киева уже четвертый год. Но от своих планов инвестор не отказался, объект круглосуточно охраняется. Все остальное — исключительно дело времени — полуразрушенные стены памятника и без внешней помощи скоро упадут.
Аварийный подход
Киевские архитекторы говорят, что подобных примеров в Киеве — десятки. В отличие от памятников национального значения, занесенных в Госреестр и содержащихся за счет госбюджета, объекты местного значения разрушаются на глазах. А ведь Закон «Об охране культурного наследия» обязывает собственников поддерживать памятник в надлежащем состоянии.
Местные памятники архитектуры находятся на балансе у муниципальных структур — ЖЭКов, райадминистраций, вузов. Власти утверждают, что средств на проведение дорогостоящей реставрации у них нет. Из городского бюджета на поддержание памятников выделяются мизерные средства — с 2000 г. ГУ охраны культурного наследия ежегодно получает 4 млн грн. «Но если памятник находится не у нас на балансе, мы не можем тратить деньги на его содержание, это будет нецелевое использование средств, — поясняет Руслан Кухаренко, начальник ГУ охраны культурного наследия КГГА. — Мы можем вмешаться, если видим, что памятник разрушается, провести реставрацию, а потом выставить счет собственнику, но средств нам и так не хватает. Ведь нас финансируют по остаточному принципу: деньги получаем в конце декабря, и только потому, что подрядчики согласны проводить реставрацию в долг, мы успеваем реализовать средства».
В случае плохого состояния объекта культурного наследия местные органы самоуправления могут передать его в частные руки или, например, сдать в аренду, с дальнейшим условием реставрации и поддержанием в надлежащем состоянии. Для этого подписывается охранный договор, в котором строго прописываются все обязательства со стороны инвестора.
Однако подписывать договоры вскоре может оказаться не с кем, ибо механизмы привлечения инвесторов к реставрации объекта отсутствуют (выработать условия привлечения инвесторов полномочен Кабинет Министров — прим. «ВД»). Скандальная «программа мансард» осталась пока един-ственным инструментом, который «изобрела» власть в борьбе за сохранение памятников. «В 2004 году Конституционный Суд запретил проводить надстройки в памятнике архитектуры без согласия на то каждого жильца. Это остановило процесс, жители стали выдвигать инвестору огромные требования, вплоть до сумасшедших выплат», — сожалеет Руслан Кухаренко.
