3 февраля Международный суд ООН в Гааге поставил точку в многолетнем украино-румынском конфликте относительно раздела черноморского шельфа и границ исключительных экономических зон. Если абстрагироваться от политики, то позитив самого факта окончания спора перевешивает гипотетические потери украинских территорий. Разумеется, только в том случае, если за юридическим размораживанием возможности разработки шельфа последуют конкретные действия властей по привлечению соответствующих инвесторов и инвестиций.Эпопея оспаривания права на северо-западную часть морского континентального шельфа тянется еще с советских времен. Так и не поделив его окончательно с Румынией, СССР передал конфликт в наследство Украине. Не помогло разделу шельфа ни заключение базового договора о дружбе и сотрудничестве в 1997 г., ни последовавшие затем 34 раунда украино-румынских консультаций. Наряду с играющей роль жертвы «исторической несправедливости» Румынией, «углеводорода в огонь» подлила и Украина, предприняв в 2001 г. усилия по разведочному (довольно успешному – на структуре Олимпийская обнаружено порядка 10 млн. т нефти и 10 млрд. куб.м газа) бурению в оспариваемой Румынией части акватории, что вызвало протесты официального Бухареста и, одновременно, ужесточило его переговорную позицию.
В итоге, как и предусматривали предварительные договоренности, убедившись в бесплодности соответствующих переговоров, Румыния в 2004 г. воспользовалась правом обратиться в Международный суд ООН в Гааге. Теоретически, Украина могла бы игнорировать судебный процесс, возможный только при добровольном участии обеих сторон. Но затягивание определения границ исключительных зон и разграничения шельфа еще на десятилетия вряд ли стало бы адекватным способом решения проблемы.
Суть румынских претензий сводилась к необходимости «деклассирования» острова Змеиный к географическому статусу «скала», что автоматически означало бы отсутствие у Украины любых прав на прилегающий к Змеиному шельф. Официальный Киев, в свою очередь, рассчитывал на контроль не только над 12-мильной зоной вокруг Змеиного, но и на подтверждение прав на акваторию в 250-км радиусе вокруг острова. Т.е., согласно формулировке Международного суда, «спор о статусе острова Змеиный возник между Румынией и Украиной в контексте создания единой морской границы, разделяющей континентальный шельф и исключительные экономические зоны между двумя государствами Черного моря».
Как и предполагали политически незаангажированные эксперты (и, судя по всему, и сами МИДы истца и ответчика), без характерных для суда ООН компромиссов не обошлось. Признав Змеиный островом, а не скалой (как о том просила Румыния), судьи наделили его собственными территориальными водами. Одновременно с этим суд предписал не принимать Змеиный во внимание при определении береговой линии Украины («остров не имеет никакого влияния на возможное расширение исключительной экономической зоны Украины»), что сыграло уже в пользу Румынии. Поэтому формально Киев можно записать в проигравшие, поскольку наша «заявка» на спорный шельф была удовлетворена в гораздо меньшей степени, чем румынская.
